«Камчатский форум» logo

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

 
Ответить · Открыть тему
> ЖЕНИТЬБА ВДОВЦА
vulkan70
04.08.2009, 0:45
Сообщение #1


Гость









ЖЕНИТЬБА ВДОВЦА


Федор сидел за столом, строго поглядывая на детей, которые, неизвестно по какой причине, дружно, все пятеро, громко смеялись. Он давно отошел от обычаев своих предков. Жил он в поселке, в доме, который сам срубил в молодости. Но его тянуло в тундру, к костру яранги. Он мечтал о вольной жизни табунщика, как его отец и братья. К столу, с блюдом горячих пельменей, подошла Светлана. Вот уже три года, как они тянули тяготы семейной жизни. Он и тогда работал на почте каюром. Он собирал почту сброшенную с самолёта, или развозил ее по стойбищам. Зимой на собаках, а летом на вьючной лошади. Как-то по возвращении из стойбища, он обнаружил в леске новую заведующую почтой, где она заготавливала себе дрова. Федор взялся ей помогать. Он знал, что она приехала в поселок с «Большой Земли», с двумя малолетними детьми. Сам он уже пять лет, как овдовел. Его Ната умерла сразу после родов последней дочери, которую тоже назвали Натой. Старшей Галине шел четырнадцатый год, и все домашние заботы легли на ее детские плечи. Мальчишку звали Вадиком, но так как он не в ладах был с буквой «Д», то в свои не полных три года называл себя Ваткой. И вот совсем недавно Галина вышла замуж и уехала с мужем в дальнее стойбище. Так что туго приходилось Федору. Спасибо, выручала соседка Зина, жена Иннокентия, она и выкормила маленькую Нату, и та звала её мамкой.
Светлана Павловна пригласила Федора в гости, а потом все чаще стала бывать у него в гостях. Приход чужой тети в дом дети восприняли доброжелательно. Она умела рассказывать сказки и красивые истории. Натку, она называла воробушком. – Тёть Свет, а что такое воробушек? – спросил любопытный Ватка. И она терпеливо объясняла, что это маленькая и добрая птичка, даже меньше куропатки, живет в теплых странах с людьми и не улетает даже зимой. Люди кормят, жалеют и любят эту серенькую птичку.
А почему она не живет у нас? - И тогда Светлана отвечала: - У неё очень маленькие крылышки, ей не долететь, но она очень хочет и ждет, когда её крылышки вырастут. Дети погодки тоже сдружились, так что все дело шло к женитьбе. Федору нравилась эта очень энергичная, сероглазая, светловолосая женщина. Своей задумкой он поделился с Иннокентием. – Смотри Федор, как бы худо не было. Вольницы эти русские женщины! Ох, вольницы! – Но решилось все само собой. Как-то возвратясь из дальней поездки, он застал всех в сборе. В доме был идеальный порядок, дети ухожены и сыты, а сама Света встретила его в красивом платье и расшитых сапожках из оленьего камуса. – А мы к тебе переселились. Ты не возражаешь? Федор не возражал, он был несказанно рад и в порыве чувств, обнял и крепко поцеловал ее в крашенные губы. - А чо папа, теперь тетя Света наша мама? – Да, дети. – Урра – закричали Натка с Ваткой. Мамка-Зина тоже отнеслась к событию хорошо. – Теперь и у меня гора с плеч.- Хотя она никогда не говорила об этом раньше. Но её муж, Иннокентий, все так же ворчал и бубнил про себя: - Ох, вольницы они, ох вольницы! А через год родился Васик, толстый и капризный карапуз. Дети любили его и баловали до невозможного. А ну, тишина за столом – строго приказала Света, и все утихли. Может, завтра пойдете по ягоды? А я в гарнизон за покупками сбегаю. – Нет, завтра не выйдет. На охоту собираюсь, Может, когда вернусь. – Ну, хорошо. – Чему-то радуясь, ответила Света.
Федор собирался на охоту. Было раннее утро. Рассвет еще не завладел остывшей за ночь землей, а солнце уже озолотило снежную шапку вулкана. Оглядев по-хозяйски двор и светящуюся серебром, в предутреннем рассвете речку, что лила свои голубые воды за банькой, в конце двора, Федор, кликнув пса, зашагал неторопливой походкой в лес. Он шел к горячей речке Паратунке, которая дымила паром в предутренней прохладе. Пес, по кличке Серый, породы Камчатская Лайка, был добрым и надежным, но в упряжку он уже не годился, возраст поубавил силы, а вот на охоте был незаменим. Он весело бежал, то и дело обнюхивая близлежащие кусты. Солнце уже взошло в зенит. Облака, белыми хлопьями ваты медленно плыли по ярко-голубому небу. Вдруг Серый насторожился. Шерсть его поднялась дыбом. Он зло зарычал и оскалился, глядя на Федора. Федор обернулся и увидел мчащегося на него медведя, молодого трехлетку. Он успел вскинуть ружье и выстрелить. Медведь упал, но тут же поднялся на задние лапы и кинулся на Федора. И тут страшная догадка резанула мозг Федора. Его патроны были заряжены дробью, и шел он сегодня совсем не на медведя. Он отбросил ненужное уже ружьё и кинулся ножом защищать свою жизнь. Серый, с громким лаем, бросился кусать медведя за задние лапы и на миг отвлек его. И в это мгновение, Федор вспорол ему брюхо. Медведь страшно взревел и схватился обеими лапами за свои вывалившиеся внутренности, а Федор, изловчившись, ударил со всей своей силой в сердце. Медведь успел зацепить когтями противника, и рухнул замертво к ногам Федора. В первую минуту Федор не ощутил боли. Но по его лицу и левой стороне, от плеча потекла горячая кровь. Серый все еще продолжая лаять на мертвую тушу медведя, подбежал к Федору и стал слизывать с него кровь. Федор понимал, что если он здесь останется, то часы его жизни сочтены. Он, истекая кровью, теряя последние силы, пошел по направлению к дому. Но. Не более чем через час, он упал, и подняться уже не мог. Серый, схватив его с отчаянным воем за здоровое плечо, потянул изо всех своих собачьих сил. Федор по возможности помогал ему, отталкиваясь ногами. Но силы оставляли его и он временами терял сознание, а Серый всё тянул и тянул. Так они добрались до речки Паратунки. Федор напился горячей сероводородной воды с привкусом вареного яйца, и ему стало полегче. Он дополз до близлежащей заводи, где вода была относительно не горячей, и, упав в неё, опять потерял сознание. Очнувшись, он вылез из воды, разделся, превозмогая боль. Кожа на его руке и правом боку, висела клочьями, с головы свисал лоскут волосяного покрова. Он разорвал рубашку и сделал себе перевязку, как учили в Армии. Потом забрался опять в теплую воду, которая, как известно, заживляет раны. Теплая вода смягчила боль, и он уснул, не обратив внимания на отсутствие Серого. Проснулся поздним утром, когда солнце уже позолотило верхушки сосен и берез. Страшно хотелось есть. Он опять напился сероводородной воды, и голод слегка утих. Федор пробовал подняться, но сил не хватило. К вечеру он опять уснул. Проснулся от мучащего его голода. Серый лежал рядом приветливо виляя хвостом. Ночь рассыпала по темно-голубому небу звезды. – Ну что Серый, с голоду помрем или друг друга съедим? Смеясь, спросил Федор. На что Серый пару раз звонко тявкнул, подполз, виляя всем телом к Федору и стал лизать его лицо. – Ладно друг. Накормить ты меня все равно не сможешь, гуляй домой. И Серый, как будто поняв слова хозяина, поднялся на лапы и рысцой побежал к дому.
Федор проснулся утром. Серые, свинцовые облака, тяжелым покрывалом нависли над головой. Поднялся ветер и закапал крупный холодный дождь. Федор с трудом повернулся на здоровый бок и прикрыл голову полой куртки. По-прежнему нещадно мучил голод. Он опять задремал, и очнулся от собачьего лая. Но лай этот был какой-то особый, дружеский и ласковый. Он позвал Серого, но тот продолжал стоять и весело лаять. – Ну, чему радуешься, дурень? – Федор глянул на него и ахнул. У его ног лежали две огромные вяленые рыбины-юколы. Юколу вялят без соли, развешивая на длинных вешалах, и Серый явно не подаренное принес ему, а ворованное. – Как не стыдно тебе зверюга? Но, все равно спасибо. Насытившись, поблагодарил его Федор. Дождь прекратился, и Федор почувствовал облегчение. На следующий день угощение повторилось. Так он питался юколой и пил горячую воду со вкусом варёных яиц в течение недели. Он уже чувствовал себя хорошо, вставал и пробовал ходить, но пока боялся. Он сидел под кустом жимолости обрывая вкусную, сочную ягоду, когда услышал шорох в зарослях кедрача. Ружья не было, только чудом сохранившийся нож, который он не выпускал ни на минуту. Но сил для борьбы уже не было. Серый же почему-то молчал и вилял хвостом. Федор недоуменно насторожился. Вдруг из зарослей показался человек, и пока Федор пытался его разглядеть, человек бросив на землю ружьё, бросился к нему. – Федор! Живой! Вот так чудо! – Иннокентий! Как там мои? Как дети? Рассказывай – после дружеских объятий спросил Федор. Иннокентий почему-то сурово молчал. – Небось, соскучились? – Да похоронили они тебя. – Не глядя в его сторону пробурчал Иннокентий. – Говорил, не пара она тебе. Не наш она человек. – Что с детьми? Уже в тревоге спросил Федор. – Да за детей не беспокойся, моя Зинка с ними. - С помощью Иннокентия они благополучно пришли в поселок. Уже подходя к дому, он услышал отчаянный Наткин крик: - Папка живой! Вон папка идет! – дети выбежали гурьбой навстречу. Поднялся невообразимый галдеж, говорили все сразу, впятером. Наконец он сумел разобрать: - А мама-Света сказала, что ты умер, что тебя медведь задрал, а сама ушла в гарнизон к сержанту Гаврину. А ты живой папа! Как хорошо!
Светлана ушла, оставив всех детей. Федор все надеялся, что вернется, хотя бы ради детей. Но она не вернулась. Как-то осенью, когда дети сидели за вечерним чаем, а Федор еще не вернулся из поездки, в дом неожиданно вошла Светлана. Выглядела она не лучшим образом. Какое-то старое, широкое платье, едва прикрывало её огромный живот. Дети, насупившись, молчали. – Зачем пришла? – по-взрослому спросил её сын Сашка. – Да вы что? Дети! Я соскучилась по вас. Я люблю Вас. За что же вы меня так? – Дети продолжали молчать, и только маленький Васик вдруг заплакал. Она подбежала, что бы взять его на руки, но он заплакал еще отчайнее и ручонками стал от нее отбиваться. – Не трогай его, а лучше, иди к своему Гаврину.- Светлана ожидала чего угодно, но такого…. Она заплакала и пошла к выходу. – Зачем наврала, что папка умер? – Вдогонку ей крикнула Натка. А Ватка добавил: - Лучше бы ты совсем к нам не приходила. Светлана, зарыдав в голос, вышла.

Через пару месяцев, сержант Гаврин демобилизовался и уехал к себе, на далекую Кубань. Светлана уже не вернулась в поселок, а переехала с малышкой в город, и больше о ней никто не слышал. Федор так и остался одиноким. Дети выучились. Вадим стал знаменитым геологом, Наталья, врачом. Остальные, тоже получив образование, не вернулись. И только младшенький, Васик навсегда остался с Федором, и был ему опорой до конца его дней.




Женькина любовь

Ресторан гудел как растревоженный улей. Широкоплечий парень, шести с половиной футов ростом, с копной рыжих волос, весельчак и балагур, рассказывал друзьям очередной анекдот. На флоте любили и уважали Женьку. Разменял он четвертый десяток лет, но так и не повзрослел, остался мальчишкой. По традиции называли его «Маркони», как всех радистов на флотах. Все четверо дружили с детства. Вместе «кончали мореходку». Потом, раскидала судьба по флотам да судам, вот теперь и собрались после долгой разлуки.
К ним подошла официантка, стройная, белокурая, голубоглазая красавица. Молча расставила закуски, между тарелок, разместила бутылки. – Ох, и хороша! – С хитрой улыбкой произнес Костя. – Да я б за такой в огонь кинулся, не глядя женился, если б не моя Наталья! – Камень был явно в Женькин огород. – Кончай трёп – с улыбкой ответил ему Женька, Ты еще и четверти века не прожил, а вон каких двух красавцев смастерил! Да я за такого как твой Антошка…. Ты на свою Наташу, молится должен. – А кто тебе мешает? Вот предложи девушке – имея в виду официантку, сказал Костя – может и согласится за рыжего, нарожаете золотых. Официантка, окатила обоих уничтожающим взглядом. Сказала, как отрубила: - Не люблю робких!
И резко повернувшись на высоких каблуках, удалилась с гордо поднятой головой. – Ну, Маркони, сама судьба тебе карты в руки кидает. – Да ладно тебе – решил отшутиться Женька: - Это же, сколько забот навалится на бедного холостяка? Подумать только! Её ж не только раздевать, а еще и одевать и кормить надобно. А выгуливать? Не иначе как в «обчестве». И лелеять и ласкать вовремя. А не ровен час, что не так, так и облаять может. Нет! Я уж погожу. – Это не страшно. Говорю тебе, как имеющий уже двухлетний опыт. – Вмешался в разговор Юрий. Ты только поводок укороти, да держи покрепче, так оно, глядишь, и сладится всё. К ним вернулась официантка, неся горячую закуску. Хмель уже теплым облаком окутал Женькину голову. Он оглядел девушку с ног до головы оценивающим взглядом: - Я буду ждать Вас после смены в парке, напротив. - Официантка ничего не сказала, но посмотрела на Женьку более дружелюбно и загадочно улыбнулась. Никто не обратил внимание на молча сидящего Павла. Это был низкорослый и не в меру упитанный парень. А он не сводил горящего взгляда с девушки. Он злился на Женьку. На Юрия. Он злился на себя и вообще на весь свет. Он проклинал себя за робость, за то, что он не такой как Женька. В конце концов, за то, что ему не везло с девчатами. Вечер клонился к ночи. Друзья, уже изрядно захмелев, расходились по домам, пожелав Женьке мужской удачи.
Женька сидел на скамейке приморского парка и любовался огнями стоящих на рейде кораблей. Домой идти не хотелось, последнее время он тяготился одиночеством и часто уходил ночевать на судно, не желая видеть свою холостятскую берлогу. Было уже далеко за полночь, когда он вдруг услышал приближающиеся шаги. К нему подошла официантка с увесистой сумкой в руке. От неожиданности он оторопел. Он никак не ожидал, что случайно вырвавшееся у него, во хмелю предложение, вызовет у девушки столь откровенную реакцию. Ну, давайте знакомиться, Женя. – Как будто бы само собой разумеющееся, сказала девушка, и протянула ему руку.
- Это меня так. Это меня зовут Евгений, плохо соображая, произнес он. – А Вас как звать? - Значит и меня так же – со звонким смехом сказала она, и, взяв его под руку, повела из парка. – Далеко живете? Да собственно это не имеет значения. Мне завтра во вторую смену. Ноги гудят. И как это Вы решились? -
Так она мило болтала всю дорогу, до самого дома. А дальше? Дальше было все просто. Как хозяйственное мыло: Только ступив на порог его квартиры, она тотчас же стала хлопотать у стола. На столе, как по волшебству, появилась бутылка шампанского и изысканная ресторанная закуска. Долго говорили об одиночестве, о том, что любому человеку нужен близкий друг и о прочих банальностях. Нежное очарование девушки, запах дорогих духов и долгое вынужденное воздержание, сделали свое дело. И пока она принимала душ, он носился по комнате как зверь в клетке. Он целовал ее упругие груди, живот, он целовал все ее упругое, молодое тело. Его ласка, его руки, его губы затуманили ее мозг. Она изнывала в тягостном ожидании. Наконец она почувствовала его горячую плоть, и по телу пролился горячий бальзам. Она стонала и шептала что-то о его достоинствах и вдруг, все тело ее содрогнулось в сладкой судороге, она закричала. Закричала громко, страстно, вонзивши свои ногти в его тело. Они не сомкнули глаз до утра. Так продолжалось и на следующую ночь и всю неделю, и вот уже скоро месяц как они не могут оторваться друг от друга. Их страсть захватила всю их жизнь, все помыслы, все желания. Ни он ни она не испытывали до сих пор подобного. Это было как наваждение. По-видимому, действительно сошлись две половинки разбросанные Богом в космосе. И в первый же свободный день они пошли в ЗАГС. Событие отмечали в ресторане. Теперь они муж и жена. Они глядели друг другу в глаза с нескрываемой любовью и нежностью. В конце концов, не выдержав любовных мук, они сбежали, оставив гостей в недоумении. Спрятавшись во дворе ресторана, стали неистово целоваться. В изнеможении она расстегнула ему брюки. Он поднял подол ее платья и вдруг почувствовал на своем плече чужую руку. Не скрывая злости он обернулся. Перед ним стоял сержант милиции. – Пройдемте граждане! – Да ты что? Одурел? Куда пойдем? Это моя жена. – Но сержант невозмутимо повторил: - Пройдемте граждане, вы нарушаете порядок, занимаетесь развратом в общественном месте. Иначе придется применить силу. - Они шли по городу в сопровождении сержанта милиции, и их кровь клокотала от негодования. Их отпустили сразу, как только они показали новенькое свидетельство о браке, их «охранную грамоту». И они вернулись к гостям.
Рыболовный траулер «Тайга» выходил в моря на промысел. Маркони стоял у борта и пристально всматривался в удаляющийся причал, где в слезах провожая его, стояла жена. Рейс оказался не долгим и спокойным. И через пару месяцев он уже поднимался по лестнице своего дома. На встречу вышла соседка Зинка, злая и завистливая женщина. Её давно бросил муж, и она жила с матерью и хулиганистым сыном. Женька всегда старался с ней не общаться. Зинка с ехидной улыбкой подошла к нему: - Ну что, вернулся? Смотри, не застань кого-нибудь в своей постели. Она без тебя не скучает. А как ты думал? Девчонка из кабака, как была, так и будет… - У Женьки закипела кровь, и он грубо оттолкнув её, пошел в свою квартиру. – Женя! Родной! Вернулся! – Она бросилась к нему с бурной радостью. Он целовал ее лицо мокрое от слёз счастья. Стол был накрыт по-царски. Горкой лежали румяные пироги, приготовленные ее заботливой рукой. Жареные крабы издавали одуряющий аромат. Рядом с картошкой алела рыба. Экзотические яства, помидоры и огурцы, переливались красками с огромным лангустом. Женька, у которого рацион в основном состоял из солонины и сухой картошки, всей душой почувствовал прелесть семейной жизни и о злой соседке даже не вспомнил. Но недолго длилось счастье семейного уюта. Родной траулер ждал своего Маркони, и опять потянулись долгие месяцы разлуки.
Павел, только что после долгого похода, вернулся в родной порт. Швартовка была тяжелой. Сильный ветер и пурга затрудняли работу. Наконец швартовка закончена. Не обращая внимания на усиливающуюся метель и пургу, он сошел на берег. Идти было некуда. Он был одинок и жилья у него своего не было. Выйдя с территории порта, он почувствовал всю силу разгулявшейся пурги, а он даже не взял шарф, что бы прикрыть шею. Шел наугад, не зная цели. Голубые до синевы глаза и белокурые пряди Женькиной жены не давали ему покоя. Она снилась ему долгими ночами в море, и виделась днями в густом морском тумане. Он готов был жизнь отдать за один ее взгляд, за то, что бы только видеть её. И конечно он знал все и о Женькиной любви, и о её бурной жизни. И ноги его принесли к квартире друга. Он промок. Одежда покрылась ледяной коркой. На форменной фуражке горкой лежал снег. Наконец, не чувствуя ни рук, ни ног, он постучал в заветную дверь.
Женя открыла дверь и ахнула: - Да ты с ума сошел! В такую пургу. И чего тебе на судне не сиделось. Да ты совсем замерз. Ну-ка переодевайся, я тебя сейчас, горячим чаем напою. – А чего покрепче нет? - Спросил Павел. – Да найду. Садись к столу, сейчас чего- нибудь приготовлю. - Они сидели, болтая о всякой всячине, и пили горячий чай с ароматным вареньем из жимолости. Он смотрел на нее, не отводя глаз. – Ты чего на меня так смотришь? Нравлюсь что ли? Так опоздал! – Нравишься. – То ли полушутя, то ли всерьёз прошептал Павел. Вечерело. – Ну, хозяюшка, спасибо за прием, пора мне и честь знать. – Да куда ты, ненормальный, в такую пургу? Уж оставайся, места хватит. Вон в гостиной, на диване постелю. Еще проговорив довольно долго, стали устраиваться на ночлег. Постелив Павлу на диване, Женя ушла в спальню. Она долго не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок. Ее молодое, горячее тело жаждало мужской ласки. Она долго пребывала в жарком волнении сладостных воспоминаний. В конце концов, она уснула. Ей снился Женька, который вызывал своими ласками бурный прилив крови. Его руки скользили по ее телу, вызывая дрожь. Она ощутила прикосновение губ и …проснулась. Это был не её муж, это был не Женька. Она пыталась увернуться, но Павел, всей тяжестью своего пятипудового веса, навалившись, овладел ею. Еще не совсем очнувшись от сна, она пыталась сопротивляться, но внезапный оргазм содрогнул ее тело. Она тяжело вздохнула, и в каком-то безумном тумане продолжала получать этот волнообразный не проходящий оргазм.
Павел проснулся, когда уже рассвело. Жени рядом не было. Он не спеша, оделся и вышел в гостиную. Женя сидела, что-то строча на швейной машинке. Он подошел к ней сзади и поцеловал ее шею. Она вскочила и наотмашь ударила его по щеке. – Ты подонок Пашка! – Ее лицо перекосил гнев, глаза сверкали ненавистью. – А я думал, ты меня завтраком накормишь, что ж я зря трудился? – И противная саркастическая улыбка появилась на его лице. – Пошел вон, и что бы ноги твоей в этом доме не было. - Павел натянул еще не высохшую за ночь куртку. На всякий случай, прихватив в прихожей шарф, он вышел на улицу. Пурга прекратилась. Дул холодный, северный ветер. Снег покрылся ледяной коркой. На душе у него было паршиво, но тешило сознание, что теперь эта красавица принадлежит ему. Сердце его наполнялось надеждой. Он плотнее обернул шарф вокруг шеи.
Четвертый месяц траулер «Тайга» болтался в водах Бристольского залива. Тралили камбалу. Светло и по-домашнему уютно было в кают-компании. Второй штурман, Борис Давыдович нервничал. – Да когда же это замену мне пришлют? Так и родит моя Сонечка без меня. – Не посмеет – с улыбкой заметил Маркони. Послышался шум флагманского катера. В кают-компанию вошел Павел. – Ну, вот и замена, с радостью сообщил Женька. Ну, рассказывай, как там, на берегу? Мою видел? Наверно истосковалась вся? – Павел с ехидной улыбкой оглядел присутствующих. – Да какая она твоя? Как была она девкой из кабака, так и осталась ею. Со мной она валялась перед отходом. Вот шарф твой дала мне, что б не простыл я. Сказала, что можешь вообще не приходить. Но, в постели она классная! – Женька уже ничего не слышал. Щемящий комок подкатил к горлу. Сердце сковало как клещами. Капитан «Тайги», просмоленный и просоленный морскими ветрами, убеленный сединами встал и тихо проговорил: - Вахтенного матроса в кают-компанию – Вошел вахтенный. Капитан не повышая тона, продолжал: - Выведете этого негодяя с судна, и что бы его нога не ступала на нашу палубу. А Вы Борис Давыдович отправляйтесь с катером на берег, жена наверно заждалась. – Павел, только что, наслаждаясь реакцией Маркони, ничего не понимая от зла им содеянного, вышел на палубу. В душе теплилась надежда, что он разбил их семью и теперь она обязательно будет с ним. Он уже перекинул ногу через фальшборт, но кто-то задел его нечаянно и он от неожиданности свалился за борт. Холодная вода обожгла тело. Плавающие вокруг льдинки резали пальцы и мешали движению. Холод сковывал дыхание. Наконец с борта катера бросили круг. Его вытащили в полуобморочном состоянии, он не мог держаться на ногах. Когда его доставили на флагманское судно, он с трудом дышал. О работе не могло быть и речи. Его отправили на берег, как позже выяснилось, навсегда.
Траулер «Тайга» входил в родную гавань. Сидящий в воде по самый планширь, он шел тяжело переваливаясь с борта на борт. Наконец раздались милые матросскому сердцу звуки. Загремели в клюзах якорные цепи. «Тайга» пришвартовалась к причалу. Маркони сидел мрачнее тучи. Куда девалась его безудержная веселость? Домой идти не хотелось. Побродив пару часов по городу, он все же пришел домой. Стол, как всегда, был празднично накрыт. Женя заплаканная, подошла к мужу и молча стала снимать с него полушубок. Вдруг она разрыдалась и стала целовать его лицо, одежду, руки. Его сердце сжималось от жалости к ней, но он не проронил ни слова. Женя опустилась на колени и обняла его ноги. – Прости родной мой, прости! Я не виновата. Я сама не знаю, как так вышло. Прости меня милый!
Даже не сознавая того, что делает, он резко оттолкнул от себя любимую женщину.
Женя ударилась головой о стоящий рядом стул, а он, не глядя на рыдающую жену, выбежал, громко хлопнув дверью. На судно возвращаться не хотелось. Он бесцельно долго бродил, и, наконец, позвонил в дверь Костиной квартиры. Дверь открыла Наташа. – Входи. Костя в море. Ох! Доля наша, морячек несчастных! Я все знаю. Она действительно не виновата. Прости ее. Он сонную ее взял. Она всю душу выплакала пока тебя дождалась. Не ломай жизни ни ей, ни себе. Сейчас для вас главное, сохранить семью. Вы ведь любите друг друга, а что еще в жизни важней? Вернись, успокой ее. Женька долго еще сидел, глядя мутным взором в одну точку. Наконец, он, не попрощавшись, пошел домой. Женя лежала все так же на полу, продолжая стонать и плакать, больше от обиды, чем от ушиба. Женька бросился к ней. – Родненькая моя, не надо так, все позади. Я люблю тебя и мне больше ничего в жизни не надо. Прости меня за мою грубость. Он поднял жену на руки и, целуя ее заплаканное лицо, отнес в спальню.

Весной, в морском госпитале, от крупозного воспаления легких, скончался Павел.
· ·
^

Ответить · Открыть тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



Код кнопки 88x31 Текстовая версия Русская версия Invision Power Board v2.1.7 © 2006  IPS, Inc.